Шухов А.

 

Явление производства нередко рассматривается с различных позиций, но достаточно редко именно с точки зрения, что на положении определенного рода явления производство явно подразумевает особенную действительность его становления. Хотя производство производству рознь, и никому не дано отменить множества неэффективных и удручающих качеством продукции производств, тем не менее, даже подобные различия не лишают производство на положении характерного явления отличающей его именно «как производство» структуры. В таком случае мы и определим нашу задачу задачей анализа не столько социальной, сколько специфической функциональной практики «ведения производства» именно как характерной деятельности по достижению некоторых заведомо предполагаемых результатов. И, соответственно, предстоящий анализ и будет посвящен цели выделения того содержания, что непосредственно и обращает некоторую ведущуюся ради выработки артефактов деятельность именно производством .

Огл. Общие принципы различения артефакта и дара природы

Но прежде, чем приступить непосредственно к анализу явления, собственно и определяемого как ведение производственной деятельности или «занятие производством», нам следует определить несколько важных для подобного анализа общих начал. Одним из них явно следует признать именно условие возможности выделения артефакта собственно «в статусе артефакта», или, иначе, условие выделения тех существенных признаков, что и позволяют выделение непосредственно артефакта от не более чем заимствуемых в природе «даров природы». Не секрет, что человек достаточно часто прибегает к использованию в своем обиходе тех же просто находимых в природе предметов, например, редкой красоты морских раковин, самоцветов или же питается необработанными плодами дикорастущих растений. И одновременно он может не находить употребления тем же самым предметам без некоторого их усовершенствования, иногда даже предельно незначительного, но, тем не менее, именно усовершенствования. Правильным ли будет даже такие, с весьма незначительными усовершенствованиями дары природы определять как «артефакты», или, как бы то ни было, но к определению последних следует подходить именно с неких более строгих позиций? В подобном предмете нам и следует разобраться.

Если предпринять попытку теоретизации установленной нами проблемы, то следует ответить на вопрос, насколько дополнение найденного в природе предмета чуждой ему в натуральной форме телеологией способно обращать его в артефакт? Если, составляя ожерелье из ракушек, человек ограничивается усовершенствованием подобных природных образований введением такого элемента, как отверстие, то допустимо ли подобное явно чуждое самим исходным предметам дополнение понимать уже приданием таким предметам статуса «артефакт»? Какие именно и какого рода сложности манипуляции требуют их произведения над нечто просто извлекаемым из природы, чтобы подобное нечто в определенном отношении непосредственно и позволяло его определение в качестве очевидного артефакта?

Мы в развиваемом нами понимании подобного предмета позволим себе прибегнуть к использованию принципа, который определим как «принцип сушеных грибов ». Некое преобразование, производимое над извлекаемым из природы предметом, обязано достичь именно такой глубины воздействия, дабы именно позволить обращение обработанного предмета фактически носителем совершенно отличного качества. Позволяющие их хранение в сушеном виде грибы - это именно обретающий такое «совершенно иное» качество переработанный дар природы, что вовсе не свойственно прямо присутствующим в природе живым грибам. Небольшое же повреждение типа отверстия в раковине, в понимании именно предложенного нами представления, вполне позволяет его истолкование неким несущественным дополнением, например, просто дефектом, что явно еще не будет означать правомерности отождествления подобного предмета в качестве артефакта. Но когда, положим, все та же раковина с отверстием уже будет нанизана на жилку, то здесь уже весь составленный раковиной и жилкой комплекс предметов и образует собой именно ту конкрецию, что и будет представлять собой неизвестное природе или просто искусственно воссозданное качество, и потому и соответствовать уже статусу артефакта.

Или, иначе, образованием артефакта посредством просто преобразования дара природы - а подобную манипуляцию мы и позволим себе понимать простейшим методом образования артефакта, - именно и явится придание исходным материалам такого отсутствующего у них в оригинале качества, которое и позволит его понимание началом придаваемой им отсутствовавшей ранее эффективной функциональности. Для нитки с раковиной подобной функциональностью следует понимать функцию, скажем, навески на тело, для сушеных грибов - пригодность для хранения в закрытых сухих помещениях. Но здесь мы анализируем лишь ограничение события воспроизводства артефакта «снизу», природу той простой операции над всяким даром природы, что не просто преобразует подобный «дар», но и обращает его в артефакт. Данное ограничение не означает выделение и неких ожидаемых посылов для наложения на артефакт и ограничения «сверху», скорее мы позволим себе допустить, что всякий более сложный синтез не только предмета с эффективной функцией, но и вообще синтез предмета следует понимать воспроизводством артефакта. То есть ограничение «снизу» никак не предопределяет собственно характер условия, что «сверху» воспроизводство артефакта практически не позволяет никакого ограничения по условиям сложности события или исполнения операции.

В нашем же смысле всякое производство именно потому и позволит его отождествление в качестве «производства», что оно представляет собой, в его предопределении некоторой установкой или же условием и спецификой, именно воспроизводство артефакта. Если некий индустриальный комплекс не будет воспроизводить артефактов, но просто, скажем, жечь горючее, то он явно не будет допускать его квалификации на положении именно производства. С другой стороны, если некое производство воспроизводит некие вещественно не квалифицируемые предметы, такие как мощность или напряжение, или обеспечивает оказание услуги (и Солнце обеспечивает человечество «услугами теплоснабжения»), то подобный специфический физикализм собственно продукта не будет в допускаемом нами смысле как-то изменять положение, что данное производство именно обеспечивает воспроизводство артефакта.

Огл. Производство в свете его определения

От проблемы природы артефакта нам следует обратиться к такой проблеме, как производство в смысле именно порядка воспроизводства, или - к предмету такого принципиально важного для ведения производства условия, как неслучайность воспроизводства. В связи с этим нам, естественно, следует вспомнить об известной исторической ситуации открытия пенициллина, когда выработка бактерицидного препарата состоялась именно в результате случайного стечения обстоятельств. В отличие от подобного случая, где именно и имело место спонтанное образование субстрата, способного в возможной для него функциональности замещать вероятный артефакт (как и лечение травами способно в некоторых случаях обеспечивать эффект, аналогичный эффекту медикаментозного лечения), мы будем понимать производство именно процессом, категорически не приемлющим случайной инициации. Производство мы намерены понимать именно целенаправленной деятельностью с целенаправленной инициацией и целенаправленным же видением цели. Иначе производство для нас, какими, вполне вероятно, не располагай оно примитивными организацией или характером, и какая простота не отличай бы выпускаемый им фабрикат, непременно будет обращаться особенной формой деятельности, производимой в силу реализации определенной целевой установки.

Но тогда каким именно образом подобное характерное отличие производства позволит его уже теоретическое определение? На наш взгляд, второй наиболее важной отличающей производство спецификой вслед за таким отличающим его предназначением, как воспроизводство артефактов, именно и явится цель, которую мы будем определять как намерение принятия участия в бытующем в социальном пространстве межиндивидуальном или межколлективном хозяйственном взаимодействии. Или, иначе, порядок самообеспечения, в смысле его организации во многом идентичный тому порядку, что мы и предполагаем определить в статусе «производства», будет определяться нами уже никак не в качестве охватываемого подобного рода типологией феномена, и непосредственно основание подобного понимания явно и составят собой некоторые вполне определенные причины. Отличающееся как бы вполне «производственным» характером самообеспечение мы именно потому не намерены понимать непосредственно «производством», что подобного рода производительная деятельность будет довольствоваться совершенно иного плана критериями востребования.

Или, иначе, специфику самообеспечения мы именно и позволим себе связать с того рода особенностями характерной нетребовательности, что не будет вынуждать к приданию продукту качества универсальной (всеобщей или практически всеобщей) пригодности для употребления. Хотя в современном маркетинге продовольственных товаров понятие «домашний» и означает собой характеристику специфической изысканности продукта, все же, «домашнюю» заготовку и домашнее продуцирование явно следует понимать не предполагающими выработки продукта, наделенного качеством успешного продвижения на открытом рынке. Домашняя заготовка, хотя в части операционного порядка деятельности она фактически и идентична той же самой организации производства, не будет представлять собой «производства» исключительно по причине, что воспроизводимые в подобной практике артефакты вовсе не обязательно обращаются продукцией, что именно и наделена качеством ценимости в отношении использования в обменных операциях. Обратиться «производством» домашней заготовке фактически помешает именно локальность используемых при ее осуществлении критериев товарного качества продукта.

Из данного анализа явно и будет вытекать то определение производства, которое мы намереваемся дать в дополнение к тому его определению, что оно непременно представляет собой акт воспроизводства некоторого артефакта. В нашем понимании, производство - это любое образование артефакта в любой его физикалистской консистенции. в результате которого некий вырабатываемый предмет или ресурс обретает качество востребованности другим желающим получить его в собственность лицом. В подобном отношении пока отсутствует пусть даже не актуальный, но лишь потенциальный внешний потребитель, отличающийся присущим ему условным «равнодушием» («холодком») к специфике места воспроизводства конкретного продукта, до той поры не существует и способного привлекать подобного потребителя некоторыми характеристиками своего фабриката производства. То есть по отношению к реальности социальной организации наше определение производства именно и обращается его представлением в виде некоего релятивного условия, реализующегося потому, что оно в качестве условной заведомо предустанавливающей внешней реакции на свой фабрикат создает продукт с определенным уже не физиологическим, но именно социальным позиционированием. Выход на социальное позиционирование именно и следует понимать той особенностью собственно производства, что и будет отличать его от индифферентной к ситуациям востребования заготовки.

В связи с данным определением нам следует пояснить и наше понимание той реальности, которая определяется, в частности, в виде такой социальной условности, как феодальное «натуральное хозяйство». Какая бы «замкнутость» не отличала бы подобное хозяйство, все равно его особенностью следует понимать разносубъектность, фактическую принадлежность действующих в нем производителей и потребителей различным «ячейкам» данного коллектива. Поэтому и условное «не рыночное» производство в условиях замкнутого натурального хозяйства также обнаружит его соответствие предложенному здесь определению.

Огл. Комплекс «трех источников» и, одновременно, трех начал производства

Конечно, позицией концентрации интереса данного анализа следует понимать не то внешнее представительство производства, что, собственно, и позволило нам прийти к его определению, но именно ту отличающую производство специфику, что именно и позволяет ее обозначение на положении специфики непосредственно организации производства. Нам важно понять, что именно «движет» производством, и что именно нормализует производство как форму деятельности и что, в конечном итоге, и определяет ту особенность, что именно и обращает производство состоятельным «в роли производства». Свою задачу мы, собственно, и намерены видеть в раскрытии явления по имени «производство» в качестве именно располагающего нечто «внутренней логикой», что в качестве некоторого характерного основания именно и обращается началом некоторой особой практики «ведения» производства.

Если тогда придать высказанным выше утверждениям несколько иное построение, то нашу задачу мы и намерены видеть в определении того, что, собственно, и позволяет определять некое занятие производственной деятельностью на положении состоятельного в качестве именно способа ведения производства. Или, иными словами, деятельность по воспроизводству артефактов мы видим обретающей черты явления по имени «производственная деятельность» лишь в случае обретения подобной деятельностью черт хотя бы в какой-то мере рациональной деятельности по собственно исполнению подобного предназначения. Или, иначе, производство в нашем понимании «становится производством » лишь в случае, когда непосредственно осмысленность конкретного поступка воспроизводства артефакта перерастает границы ситуации своего рода «простого озарения» идеей создания определенного фабриката. Отсюда интенциональным основанием подобной деятельности и следует видеть уже не «озарение», но, теперь, своего рода «убеждение» в наличии рационального смысла поступка по воспроизводству некоторого артефакта для предложения подобного продукта объявляющемуся в социальном окружении потребителю.

Наличие же ментальной структуры, позволяющей ее определение как «убеждение» уже будет означать, что ее основание и составляет именно та структура связей, что собственно и позволяет подобному представлению обратиться в состоятельное уже в качестве «убеждения». Или, иначе, подобного рода «убеждение» следует понимать равнозначным комплексу тех элементов видения, что, собственно, и раскроют перед носителем убеждения его собственную же оценку как располагающую убедительностью по некоторым существенным для ее состоятельности основаниям. Другими словами, «убеждению в существовании рационального смысла» поступка или череды актов воспроизводства некоего артефакта именно и следует опираться на очевидный ряд свидетельств состоятельности как предпосылок, так и практик и условий востребования некоего оказывающегося объектом созидательной деятельности фабриката. Далее подобный комплекс свидетельств мы позволим себе распределить на несколько, а именно, три различных формирующих подобную убежденность вида свидетельств, не ограничиваясь ими «как свидетельствами», но и, переходя отсюда уже к предмету стоящих за ними начал. Именно это и позволит нам рассмотреть далее уже не только одни лишь подобные «свидетельства», но и непосредственно предопределяющие их начала.

В создавшемся у нас понимании, «убеждение в существовании рационального смысла» поступка или череды актов воспроизводства, представляет собой оценку, опирающуюся именно на осознание достоверности именно тех свидетельств состоятельности подобного поступка, сама природа которых позволяет их распределение по трем различным типам. Это - свидетельства, проистекающие из областей интенционального самоподкрепления оператора поступка в его вооруженности необходимым видением и способностями совершения действия, реализуемости собственно производственного процесса как определенной последовательности поступка и инструментальности как наличия необходимых исходных материалов и инфраструктуры, а также и средств ведения деятельности. Или, иначе, отличающее нас понимание не будет знать производства вне направляющей и поддерживающей поступок интенциональности. определяющей протекание поступка ведения производства реализуемости и вооружающей совершающее поступок ведения производства лицо арсеналом материалов и средств инструментальности .

Тогда содержанием аспекта «интенциональности» следует понимать осмысленность поступка ведения некоего производства именно в качестве «недвусмысленно целеустремленного» действия. То есть производство будет позволять его «обращение собственно производством» исключительно в случае его обеспечения всем арсеналом возможностей ви дения его ожидаемой продуктивности, включая сюда и ту неопределенную продуктивность как «возможные дополнительные требования заказчика». Иначе, деятельность производства именно и следует понимать осознанием, хотя и не обязательно абсолютно полным, всех особенностей как подготовки, включая планирование, так и собственно изготовления, так, естественно, и вывода продукта на рынок. Без развернутой модели «задач производства» собственно деятельность продуцирования, какие бы изощренные артефакты не оказывались бы ее предметом, будет представлять собой вовсе не то, что способно позволить его понимание производственной деятельностью как таковой, но, пожалуй, лишь некие «упражнения» в сфере продуцирования. Производитель недвусмысленно осознанно и целеустремленно настраивает себя именно на подобный порядок ведения деятельности, что именно и оборачивается не просто реализацией в артефакте некоего функционала, но оборачивается еще и мыслью, что собственно и предвосхищает осознание наличия в нем такого функционала со стороны некоторых потенциально предполагаемых потребителей. И всем подобным особенностям следует существовать вовсе не в форме последствий, но - слагаться уже именно на стадии «замысла» или - только намерения осуществить некое производство.

Вторым в нашем понимании источником производства служит уже условие «реализуемости». Реализуемость - это, по существу, способность взявшегося за производственную деятельность человека поддерживать ведение подобной деятельности некими мерами ее рациональной организации. Или, иначе, это способность человека к осмысленному восприятию складывающегося в процессе ведения производственной деятельности положения и разрешению появляющихся проблем посредством точного и адресного вмешательства. Другим образом, это именно способность к поддержанию той определенной последовательности поступков, которая единственно и обеспечивает доведение процесса изготовления артефакта до результативного завершения. То есть, это либо вооруженность определенными готовыми решениями, либо умение предпринимать поиск необходимого решения непременно сопровождающих ведение производства проблем. В обобщенном представлении - это наличие специфической мобильности. умения оперативной организации отдельных операций по изготовлению артефакта в порядке необходимой последовательности и при соблюдении необходимой взаимной согласованности подобного рода действий.

Наконец, третий названный нами «источник» производства - это условие «инструментальность». Производство очевидно невозможно без наличия тех субстратов, которые собственно и расходуются на выделку (всех подлежащих обработке объектов), наличия субстрата, идущего на вспомогательный расход, наподобие воды или энергии, наличия помещения для производства и транспорта, всего, что представляет собой элементы инфраструктуры и - наличия собственно средств действия или инструментов. Если некое производство ведется таким образом, что его ведением занят не некий инициатор такого производства, но уже нанятый им персонал, то и последний необходимо понимать именно в качестве в точности такого же «инструмента» ведения производства. В данном отношении и собственно определением условия «инструментальности» производства следует понимать непосредственно перечень тех отдельных объектов либо предметов, что и позволяют их понимание «инструментами производства». «Инструментальность» - это именно та составляющая, что собственно и охватывает предмет наличия средств, позволяющих реализацию некоего проекта обработки определенного субстрата для результативного получения некоего осознаваемого в обстоятельствах его специфики артефакта, включая сюда и собственно предназначаемый для обработки субстрат. Тогда и «инструментальность» производства - это уже вовсе не концепция некоей взаимосвязи, но именно та конкретная коллекция, собственно полнота и разнообразие которой непосредственно и обеспечивает реализацию замысла по воспроизводству определенного артефакта. Возможно, подобную коллекцию способны отличать и некоторые ее внутренние связи, однако первостепенно то, что подобная коллекция определяется именно ее полнотой «в качестве коллекции».

Огл. Интенциональность

Как уже это прозвучало в представленном выше определении, под «интенциональностью» мы понимаем осмысленность поступка ведения некоего производства в качестве собственно «недвусмысленно целеустремленного» действия. Или, иначе, это действие, в основе которого лежит осознание востребованности, технологичности и посильности для данного оператора поступков единичного или серийного изготовления некоего конкретного артефакта. Другим образом, в отношении организации своего внутреннего мира некоему индивиду или же сформировавшей коллективное сознание группе следует обратиться именно к такому ресинтезу накопленного ими опыта деятельности воспроизводства пусть даже неких совершенно иных артефактов, который и будет позволять проективное осознание поступка воспроизводства некоего артефакта во всем комплексе требуемых данному поступку аспектов.

Здесь сложно говорить о том, сколько и какое разнообразие подобных аспектов позволяет его выделение, скорее всего, их практически именно неисчислимое количество, однако адресатом аналитического определения здесь вполне может быть избран иной предмет - спекулятивное основание своего рода состояния «мобилизованности» интеллекта на ведение деятельности по подбору, систематизации и апробации подобных аспектов. Дабы овладеть способностью ведения производства, человеку следует располагать способностью осознания обстоятельств «как складывающихся» и, далее, способностью придания собственному поведению качества «восприемлющего» воздействие подобных обстоятельств. При этом обстоятельства, с его стороны, будут требовать их оценки и как нуждающиеся в преодолении и, напротив, - и как в смысле цели воспроизводства ожидаемого результата допускающие их полезное употребление. Человеку в подобном отношении следует владеть искусством формирования в себе идеи производственного или коммерческого успеха, искусством вынашивания идеи того, что выполнение неких манипуляций либо позволит упрощение процедуры воспроизводства, либо - позволит придание продукту нового, обещающего альтернативную ценимость, качества. И в этом же ряду занимающемуся производством следует востребовать и идеи правильной тактики сбыта и организации предложения. В подобном отношении доминирующей интенцией занимающегося производством и должно явиться видение им практики ведения собственной деятельности как, скажем, структурированного порядка востребования операций или, что важно, как оперативности выхода со своим предложением именно в обещающий успех момент.

Если развить тогда подобную оценку, то видение ведущим производственную деятельность оператором самой подобной деятельности и должно у него обращаться построением предметных рядов элементов деятельности, условий деятельности, условий интересности продукта и факторов конъюнктуры. На философском языке это будет носить имя построения специфической «субонтологии», где началом систематизации будет являться уже не физическая (прямо онтологическая) специфика некоей предметной действительности, но вторичная специфика отдельного цикла «воспроизводства и востребования артефактов».

На современной стадии общественного развития уже отмечаются такие явления, как, фактически, усугубление посредством маркетинга подобной субонтологической специфики чуть ли не до парадоксального состояния. Подобного рода маркетинг именно и преследует цель придания неким инструменту или предмету качества востребования не по основаниям необходимости, но по уже таким странным основаниям, как «не идентичность предмета подобным ранее воспроизводимым предметам». Тогда пусть не на началах меры столь глубокой гиперболизации, к чему именно и склонен прибегать современный маркетинг, но на условиях именно обращения предметов в обороте их востребования, производителю и следует руководствоваться не объективной физикалистской, но уже специфической функционалистской онтологией.

К каким же, в таком случае, возможностям способно прибегнуть достаточно незамысловатое сознание, дабы обратиться к построению той системы представлений, что в практике философского осмысления позволяет ее отождествление посредством особого понятия «конкретная онтология», причем еще и наделенной специфической направленностью? Скорее всего, началом подобного построения и следует определить принцип последовательного чередования неких событийных разделов. уже «на положении разделов » развертываемых не в виде событийных пространств. но именно в виде классификационных структур. В подобном отношении картина, непосредственно и осознаваемая осуществляющим производство оператором, собственно и обращается в некую общую модель в виде стадиальной последовательности, где каждая из составляющих такую последовательность стадий будет предполагать еще и ее развертывание в качестве либо определенной свободной коллекции, либо - в качестве определенной упорядоченной картины средств, возможностей и результатов. Иначе, это можно представить комплексами идей, раскрывающих собой обособленные стадии поиска ресурсов, производственного процесса и выхода с продуктом на рынок; и здесь, скажем, стадия поиска будет характеризоваться представлениями о возможных источниках, разной пригодности разных ресурсов для использования, разных тактик и разных условий извлечения ресурсов. Аналогично картину стадии производства наполнят идеи места и средств ведения деятельности, приемов работы и характеристик оборудования, особого искусства обращения с конкретными ресурсами и таящихся в таких ресурсах скрытых потенций и других аспектов собственно процесса изготовления. Стадия выхода с продуктом на рынок также породит собственную «картину мира» в виде понимания таких предметов как «интерес к продукту», периоды всплеска и угасания спроса, специфики возможных контрагентов, идей уже не собственно предметных, но, в данном случае, уже «маркетинговых» особенностей продукта, концепций сопровождающей специфическое «событие предложения» коммуникации и т. п.

Помимо всего этого, сознание производителя, так или иначе, но обретет еще и модель накладывающихся на его видение отдельных стадий процесса производства в целом межстадийной корреляции или межстадийных связей. Ведение производства фактически невозможно без способности трансляции рефлексии о предмете качества ресурса со стадии производства на стадию поиска ресурса или трансляции же рефлексии о качестве фабриката со стадии сбыта на стадию производства. Точно так же подобный перенос представлений может происходить и в направлении, совпадающим с направлением собственно хода производства, где представление об ограниченной кондиционности ресурса будет накладывать ограничения на идеи производственной активности, и представления о возможных изъянах продукта будут придавать определенный вектор и маркетинговым стратегиям.

В таком случае под понятием о требуемой для ведения производственной деятельности «интенциональности» мы именно и будем подразумевать формирование сознанием осуществляющего производственную деятельность оператора идеи соответствующей проницаемости всех вовлеченных в процесс производства порядков и условий в части их возможности взаимовлияния. И в подобном отношении непосредственно производство в качестве именно своего рода «института» или микроинститута именно и будет определяться интеллектуальным потенциалом центра принятия решений, пусть в подобном качестве будет проявлять себя и всего лишь сознание отдельного человека, потенциалом, реализующимся именно в части способности построения изначально локальных, а на их основе - и сквозных ассоциаций между спецификами и условиями различных стадий и этапов производственной деятельности. Или, иначе, под «интенциональным началом» производства мы и позволим себе понимать способность выработки в ходе осознания отличающей комплекс условий ведения производства картины именно оценки полноты составляющих развертывания производства. В нашем понимании именно отличающая видение производства как деятельности детализация и явится непосредственно прямым началом собственно качества продукта.

Все сказанное в данной части позволяет, пожалуй, его обобщение в следующей метафоре: производству, подобно добротному художественному образу, следует располагать такой обязательной особенностью как целостность замысла .

Огл. Реализуемость

Итак, уже предложенное нами определение «реализуемости» и следует понимать представлением подобного условия именно способностью человека к осмысленному восприятию складывающегося в процессе ведения производственной деятельности положения и разрешению появляющихся проблем посредством осуществления точного и адресного вмешательства. В соответствии с отличающим нас пониманием, на уровне уже более существенной детализации реализуемость следует видеть именно способностью к поддержанию той определенной последовательности поступков, которая единственно и позволяет обеспечить доведение процесса изготовления артефакта до результативного завершения. В силу подобного подхода нам и следует представить производственную деятельность неким источником проблем в части непосредственно возможности ее ведения, и рассмотреть под данным углом зрения способности ведущего производственную деятельность оператора по разрешению подобных проблем. По существу же, началом подобной практики следует определить такие специфики, как неспособность к изначальной абсолютной предусмотрительности, дестабилизирующее влияние внезапных сторонних обстоятельств, и - еще и специфику ограниченного распознания важных для ведения производства обстоятельств. Или, иначе, нужно представить дело таким образом, что составляющими реализуемость следует понимать способности к преодолению ментальных, физикалистских, стихийно-сторонних и, кроме того, еще и экономических ограничений типа непредвиденного в начальный момент повышения уровня издержек.

Начнем тогда тем, что производство как субъекта именно реализуемости будут характеризовать такие показатели, как производственная программа, масштаб производства, партионность выпуска продукции, продолжительность и структура технологического цикла, степень специализации, характеристики вооруженности и, скажем, условие сложности фабриката. Кроме того, можно говорить и о таких особенностях, как уровень самообеспеченности производства, когда конкретная кузница сама изготавливает себе всю необходимую ей оснастку, и специфике рынка, когда производство способно представлять собой продуцента полуфабрикатов, наподобие замороженных блюд для ресторанов. Далее, производство способно ориентироваться на круг потребителей с определенным уровнем требовательности, и представлять собой внутренне организованное как в той или иной степени восприимчивое к определенным требованиям его рационализации. И еще один значимый, хотя и наиболее важный именно современному технологизированному производству момент, но, тем не менее, существенный и на примитивных стадиях развития хозяйства, это организация и активность системы внутреннего контроля производства. Но и помимо собственно структурных аспектов сферы продуцирования, элементом производственной активности следует видеть и практику формирования маркетинговых стратегий, не только оперирующую уже готовой продукцией, но и вторгающуюся в практику собственно цикла продуцирования. Все указанные здесь составляющие ведения производства и будут требовать их доведения до состояния поддерживающей необходимый порядок ведения производства гармоничной слаженности действия.

В противоположность марксистской схеме, понимавшей производство субъектом исключительно налагающихся на непосредственно и образующие его процессы внешних коллизий, в нашем понимании феномен производства будет предполагать его отождествление субъектом и внутренних коллизий, а, равно, и тех внешних, что располагают возможностями «проникновения» уже непосредственно во внутренний порядок производства. В силу этого для нас и собственно способность разрешения подобных внутренних коллизий непосредственно и будет представлять собой «реализуемость». Что же, в таком случае, следует определять непосредственно предметом подобного рода «внутренних» процессу производства коллизий? Скажем так, производство позволяет его понимание именно деятельностью, и уже в качестве деятельности оно никоим образом не избегает такой непременно сопровождающей деятельность специфики как вовсе не идеальная стабильность процесса течения деятельности. Здесь, в частности, возможен такой любопытный пример, как проблема «равноценности по выпуску второй и третьей смены первой»; в подобном отношении при наличии большей вооруженности производства автоматами и специальными станками данная проблема проявляется менее остро, чем при ориентации на ручной труд. Или, что представляло собой существенную проблему для советских предприятий, способен иметь место и затрудняющий ведение производства особый фактор «самоснабжения рабочего», устранить который позволяют лишь аккуратное планирование и организация производства. Помимо этого, отягощать ведение производства способны и неудачная логистика и неверный выбор методов управления персоналом и обслуживания оборудования, или, даже, скажем, излишнее потакание прихотям потребителей и т. п. влияния, вносящие новые очаги турбулентности непосредственно в ход производственного процесса.

Собственно и основываясь на приведенных здесь соображениях, мы и позволим себе построение нашей «формулы» такого отличающего производство начала, как присущая ему «реализуемость». Под реализуемостью мы и позволим себя понимать ту общность усилий и действий, что и направлена именно на устранение неизбежно порождаемой ходом производственного процесса турбулентности, воздействие которой именно и снимается мерами по разрешению и блокированию любых как собственных, так и индуцируемых в производственный процесс коллизий. Подобного рода меры будут представлять собой как нормализацию непосредственно стоящей за подобного рода коллизиями природы, например, улучшение качества сырья или совершенствование технической документации, как и меры по введению более изощренных практик реагирования на подобные воздействия, если они позволяют их отнесение к числу именно неустранимых. В частности, правомерен пример, что если на данной территории невозможен набор квалифицированных рабочих, то здесь уже непосредственно технология будет ожидать приспособления к использованию малоквалифицированного труда.

В таком случае нам следует привести тот хотя бы и неполный перечень внутренних и сторонних влияний, что и располагают потенциальными возможностями нарушения последовательного построения производственного процесса либо цикла. Одну группу подобных влияний можно определить как группу условий недостаточности подготовки производства, когда не нормализовано качество сырья, не отработана еще в должной мере техническая документация, довольно небрежно продумана логистика, достаточным образом не выявлены эксплуатационные качества оборудования и производственные навыки персонала или не отработаны некоторые процедуры, наподобие устранения брака, необходимость которых может быть осознана лишь непосредственно в ходе ведения производства. Вторую группу подобных влияний можно определить как группу нестабильности внешнего фона. недостаточности стороннего обеспечения, отвлечения на исполнение дополнительных обязанностей, стихийные бедствия, влияний, проистекающих от изменений в нормативной базе, изменений в характере спроса и т. п. Важной составляющей данной группы условий ведения производства следует понимать и специфический эффект «освоения» персонала в среде ведения производства, что сопровождается не только повышением мастерства, но формированием деструктивной для производства манеры поведения, например, кражи продукции или использования оборудования для выполнения сторонних работ. Еще одну группу нарушающих равномерность производственного процесса условий можно обозначить как нестабильность собственно и руководящей производственным процессом телеологии. способности непосредственно структур управления производством изменять или вообще находиться в состоянии непрерывного поиска новых предпочтений и ориентиров. Мы позволим себе здесь определить и четвертую группу условий дестабилизации производства, отождествив ее как условия. связанные с изменениями в специфике масштаба производства. это, как правило, «болезни роста», но и, помимо них и явления связанные с выживанием данного производства при его переориентации на выпуск не более чем «нишевого» продукта.

Отсюда и такое начало ведения производственного процесса, как его «реализуемость» и будет представлять собой отслеживание возможных источников конфликтов и принятие мер либо по их устранению, либо даже по ликвидации непосредственно источников. Иначе «реализуемость» и будет видеться нам именно тем осознанием сферы занятия производством в качестве специфической событийной среды, что именно и наделена способностью «естественного» порождения деструктивных для производства явлений, что явно и требует их своевременного предотвращения. Иным образом, конкретно под «реализуемостью» мы будем понимать способность выделения тех неизбежных сторонних воздействий, что, так или иначе, характерны и уже отлаженному процессу производства, и что наделены способностью нарушения того специфического порядка его течения, что соответствует некоей условной «формуле производства».

Огл. Инструментальность

Теперь нам следует напомнить, что введенная выше характеристика «инструментальность» представляет собой собственно указание на тот необходимый перечень отдельных предметов либо объектов, что позволяют их понимание в качестве именно «инструментов производства». Данный перечень не ограничивается одним лишь представлением в нем такой предметной формы, как собственно технические инструменты, но и непосредственно обобщает все те возможные средства, что именно и востребованы при ведении производства. Иным образом производство следует понимать именно формой проявления индивидуальной или коллективной активности, условием ведения которой явно оказывается и такая специфика, как вооруженность занятого производством оператора некоторыми особыми средствами исполнения действия, а не только, скажем, как подчеркивал Л. Мамфорд, «собственными зубами и ногтями». Скорее всего, основанием для обобщения специфики непосредственно «среды» подобных средств и следует видеть различные формы проявления активности образующей феномен производства череды поступков.

Здесь важно понимание того, что производство в качестве череды определенного рода поступков или видов активности не позволяет его понимание именно «зонированным» типом организации деятельности, когда, положим, некоторые определенные формы проявления активности будут отличать непосредственно начальную стадию, другие - среднее течение, а еще одни - конкретно завершающий этап. Производство вовсе не застраховано от положения, при котором некоторые дополнения в подготовку производства потребуют их внесения уже на завершающей стадии, а «последние штрихи» необходимо будет подготовить еще в момент еще даже не начатого процесса производства. Естественно, что в отношении распределения по тренду процесса производства видов активности можно говорить об определенном тяготении, но общим правилом здесь следует определить именно условие, что производство представляет собой череду различных, нередко замкнутых в определенные циклы последовательных порядков разнообразного совмещения видов активности. Отсюда и инструментальность производства следует понимать вовсе не инструментальностью как нечто «совокупным порядком», но инструментальностью именно тех отдельных, особенных по порядку ведения видов активности, которые в этом еще и в существенной степени обнаружат обременение таким аспектом, как отводимое им место в последовательности чередования видов активности. Скажем, в данном отношении важно, что конструкция определенных станков способна предполагать как автоматическую, так и ручную загрузку.

Представленные здесь аргументы явно позволяют осознание - прежде чем рассматривать собственно аспект инструментальности производства, необходимо выделить специфику непосредственно разнообразия составляющих производственную деятельность отдельных форм ведения активности. И здесь во многом на основании проделанного И. И. Семенченко [см. 1 ] анализа мы позволим себе отождествить в качестве непосредственно основной составляющей производственную деятельность формы активности такую ее важную форму как обработка неких сырьевых конкреции или субстрата или также уже и прошедших некую предшествующую обработку заготовок. Если исходить из непосредственно «логики» ведения производственной деятельности и допущения, все же, именно структурированной природы фабриката, то вторым по важности видом производственной активности следует понимать деятельность механического комбинирования или сборку. Однако и выделение данных форм специфической производственной активности отнюдь не обратится свидетельством того, что в некоторых производствах одна из таких форм не способна существовать без другой, как профильное именно текстильное предприятие позволительно понимать занимающимся лишь «сборкой», но не обработкой, и, напротив, электростанцию определять занимающейся исключительно обработкой, но не сборкой. Но с общих позиций обработку и сборку следует понимать теми двумя китами, на что и опирается производство как таковое.

Далее, к обработке и сборке будет примыкать такая значимая форма производственной активности как настройка как собственно фабриката, так и, что важно, используемого оборудования («наладка»), и, кроме того, еще и такая близкая ей по телеологии форма как разнообразные формы контроля - от входного контроля ингредиентов, включая промежуточный, и вплоть до выходного. Еще одними формами собственно ведения производственных операций следует понимать упаковку и консервацию (относя к последней и расконсервацию), а также и документирование как непосредственно характеристик фабриката, так и непосредственно производственного процесса и средств его ведения. Формой документирования мы будет понимать и нечто «бездокументарное» документирование, ту проработку кузнецом замысла поковки, портным идеи покроя, что совершается ими непосредственно перед началом работы.

На этом мы позволим себе завершить наш список операций адресованных непосредственно изменению качеств фабриката (или - качеству средств производства, что в данном случае не столь важно), и дополнить его списком уже вспомогательных операций. И первой подобной «операцией» мы определим инфраструктурный сервис. включающий в себя уже определенный комплекс не только действий, но и функций, начиная от предоставления помещения, и совмещая с ним обеспечение энергией и другими подводимыми ресурсами, и заканчивая удалением отходов и поддержанием в порядке помещений и сооружений. В ряд с инфраструктурным сервисом следует поместить и такую форму, как транспортный сервис. собственно услуги по транспортировке всех тех объектов и фабрикатов, которые не составляют собой элементов инфраструктуры. И, наконец, еще одной формой все того же самого ряда следует определить логистический сервис. причисляя сюда и складское хозяйство, складирование, опять же, не инфраструктурных объектов, но именно проходящих по производственной цепочке субъектов фабрикации. Здесь возможно определение и некоторых других видов производственной активности, но мы позволим себе опустить данный момент в силу того, что данные виды активности уже не формируют для себя особых среды или пространства инструментальной вооруженности.

Но данные виды инструментализации производства мы позволим себе определить именно в качестве «физикалистских » видов подобной инструментализации. Такой же значимый вид инструментализации производства, но уже никоим образом не представляющий собой ничего физикалистского, а именно, качество персонала. мы осветим уже в завершении настоящего раздела.

Итак, непосредственно составленная нами выше коллекция форм производственной активности и позволяет далее приступить к определению обеспечивающих каждый из названных видов деятельности особых инструментальных средств ведения такой деятельности. Поскольку данные формы определены нами как «физикалистские», нам и следует образовать соответствующие множества именно физических средств воздействия на действительность, что, собственно, и позволяют совершение подобного рода операций.

И начать нам и следует с первой и основной составляющей занятие производством операции, которую построенная нами классификации и определяет именем «обработка». Если тогда представление о некоем оказываемом на некий физический субстрат воздействии позволит его отождествление в качестве «обработки», то это с очевидностью и будет означать, что посредством такого рода действия изменение претерпевает непосредственно субстрат в его массогабаритных, консистентных, вещественно и энергетически содержательных спецификах или в спецификах геометрической формы или конкретной топологии. Отсюда и будет следовать, что инструментами обработки и окажутся различного рода средства как вторжения в нечто, понимаемое в качестве «целостности конкреции» вещественного субстрата или же - средства инициации в субстрате неких модифицирующих его внутренних превращений наподобие реакторов, автоклавов или печей. Тогда под рубрикой «средства вторжения» появится возможность объединения средств механического вторжения (тех же молотков, ножей, сверл, резцов и штампов), средств коллизионного вторжения, наподобие автогена, и, конечно же, средств субстанционально-энергического вторжения, наподобие реактивов и порций не коллизионно подводимой энергии. Но посредством данной коллекции, мы, фактически, сможем объединить лишь средства, находящиеся на своего рода «переднем крае» той активности, которую мы и отождествляем родовым именем «обработки». Следует понимать, что возможность осуществления всякого, относящегося к роду «обработки» воздействия возможно не именно по причине наличия инструментария его непосредственно «переднего края», но нередко и потому, что имеют место и системы, наделяющие подобный инструментарий активностью, наподобие станков, моторов, компрессоров, приводов и т. п. Иначе, в части именно «инструментального начала» обработку и следует определять практикой, востребующей наряду с более редким простым, еще и сложный составной инструментарий. В последнем уже непосредственно способность действия будет представлять собой активность, реализующуюся благодаря наличию комбинации из средств «переднего края» и средств уже приведения в действие подобных собственно «действующих» средств. Собственно же «приведение в действие» средств переднего края не всегда будет принимать вид простого и последовательного процесса, поэтому в значительном числе случае обработка будет представлять собой уже комбинацию средства переднего края, средства приведения их в действие (станки) и еще и особенных средств задания траектории, известных как «устройства подачи». Причем нередко подобного рода «подача» будет адресоваться не инструменту, а обрабатываемому субстрату. Если тогда уже в целом специфике «инструментария обработки» придать уже обобщенное выражение, то подобный родовой признак и предстанет здесь суммой следующих структур - структуры организации коллизии. структуры организации зоны. в которой протекает коллизия. и, помимо того, в ряде случаев - и структуры организации миграции по ряду зон субстрата. на котором и реализуются подобные коллизии.

В дополнение к нашей «теории обработки» следует пояснить, что формами обработки мы также понимаем и такие операции, как окрашивание, нанесение защитных материалов, пропитка и выращивание либо наращивание (не только живого субстрата, но и кристаллов). Непосредственно специфику подобных операций собственно и следует видеть состоящей в том, что здесь как бы «впереди» средства действия следует сам наносимый субстрат (краска или покрытие). Однако подобное положение, несколько изменяя контур предложенной нами схемы, не изменяет ее существа - здесь средствами действия явятся лишь подающие субстрат кисти, валики, шпатели, распылители или камеры электрофоретического осаждения, хотя собственно действие и оказывается именно подаваемым ими субстратом.

Второй по значимости и масштабу производственной операцией, конечно же, следует понимать сборку. Для нас то, что непосредственно принцип сборки подразумевает собственно операцию механического совмещения, не будет означать того, что собственно соединение будет здесь достигаться именно механическим закреплением. В отношении сборки мы будем исходить из того, что всякая сборная конструкция и будет позволять ее понимание обеспечивающей именно механическое закрепление системой притом, что средствами такого закрепления могут выступать и такие воздействия или реализации как склейка, сварка, пайка, намагничивание и т. п. В непосредственно же нашей модели операций сборки мы позволим себе исходить из принципа действия ткацкого станка, который и позволим себе отождествить на положении системы, как раз именно наиболее всеобъемлюще и следующей «алгоритму сборки». Тогда инструментарием сборки и следует понимать всякого рода системы выстраивания траекторий и их пересечения или организации движения, где в результате достигаемой в таком процессе спутанности и последовательности и будет формироваться механическое закрепление. Конкретно же, подобными инструментами, условно, опять же, своего рода средствами «переднего края» или его второй линии именно и явятся всякого рода рычаги, челноки, зажимы, отвертки, ключи и т. п. Кроме того, средой обеспечения их все той же мощностью опять же послужат различного рода моторы и приводы. И здесь важно понимание, а его во многом и подкрепляет современное развитие робототехники, что руки человека в смысле сборки - это те же рычаги и захваты, что обретают свое повторение и в механизмах роботов. В смысле сборки технические системы сварки, склеивания и припаивания мы позволим себе определить как некие внеклассификационные системы подачи употребляемого на реализацию соединения субстрата. В обобщенной форме инструментарием сборки мы будем понимать именно структуры и системы. результат активности которых и будет приносить обретение такого состояния спутанности, в котором ввергаемые в подобное состояние элементы субстрата будут рассматриваться именно сохраняющими механическую отдельность. В то же время отличающая именно нас осведомленность не позволяет в настоящий момент предложить какой-либо классификации подобных систем.

В образованной нами классификации следующей после обработки и сборки указывается такая операция, как настройка. Но именно ее мы и откажемся рассматривать в качестве образующей собственный арсенал инструмента, с некоторыми допущениями признавая правомерной оценку, что ее инструментами и окажутся именно те же самые инструменты, что используются и для сборки (а иногда - и для обработки), и - для выполнения такой операции как контроль. То есть притом, что на положении производственной операции настройка явно имеет место, тем не менее, она ни в каком отношении не обращается источником создания и специфического «инструментария настройки». Хотя современные технологии и предполагают организацию, в частности, тех же самых особых «настроечных стендов». Условно мы также позволим себе допущение, что однотипной операции контроля следует понимать и операцию разметки.

Тогда очередной рассматриваемой нами на положении особой образующей свой специфический инструментарий среды явится для нас уже особенный род операций контроля. Фактически современное производство никогда не позволяет его ведения на глазок, будучи невозможно без чуть ли необъятного арсенала всевозможных метрологических инструментов, калибров, тестеров, индикаторов и целого комплекса измеряющих не только статические, но и динамические характеристики измерительных приборов. Сама же собой метрология также невозможна без особой системы не просто приборов, но и физических эталонов и практик поверки производственных приборов уже более точными лабораторными приборами. Свою же задачу в смысле описания именно инструментария сугубо производственной операции контроля мы видим отнюдь не в том, чтобы раскрыть все связи данного комплекса в целом, но в выделении именно средств, что, собственно, и используются в качестве производственных измерительных и контрольных инструментов. Скорее всего, наиболее правильным тогда следует понимать разделение подобного инструментария по конструктивно-технологическому принципу. Итак, наиболее простым видом производственного инструментария следует понимать прилагаемые эталонные формы типа линеек, весовых гирь, калибров и т. п. Их развитием будут служить уже своего рода квазиприлагаемые формы типа штангенциркулей, теодолитов и микрометров, термометров где, которые, так или иначе, предусматривают не просто приложение эталона, но и организацию своего рода «субъявления». Ответвлением подобного рода простых форм следует понимать различного рода условно «твердотельные» индикаторы типа лакмусовых бумажек или индикаторов напряжения. Следующими в данном ряду структурами уже более высокой сложности следует признать системы с преобразованием «вход - индикация » типа стрелочных и даже электронных приборов. И, наконец, наиболее сложными подобного рода системами следует признать снабженные уже накопительно-компаративными механизмами и системами регистраторы динамических показателей. Отдельную же позицию в данном перечне займут средства, которые мы позволим себе условно определить как «средства довооружения » различающей способности собственно человеческой перцепции наподобие увеличителей и микроскопов. При этом мы отдаем себе отчет и в существовании ряда иных, предполагающий иные определяющие порядок их работы принципы средств контроля, но допускаем, что они, так или иначе, но позволяют их приведение к указанным нами основным типам.

Вслед за инструментами ведения производственной деятельности нам следует рассмотреть и ту группу предметов, что предполагают их отождествление в качестве «инструментария» видов вспомогательных производственных операций. Обслуживающая производство инфраструктура явно невозможна без наличия зданий и сооружений, коммуникаций и котельных, резервуаров и хранилищ подаваемых по коммуникациям ресурсов и т. п. Элементами инфраструктуры естественным образом следует понимать и системы сбора и удаления отходов. Транспортное хозяйство всякого предприятия, как правило, будет состоять из куда более чем одного вида транспорта, начиная ручными тележками, включая сюда лифты и электрокары, и заканчивая конвейерами и мостовыми кранами. Относительно складов сложно сказать, что они в их традиционной форме создают какой-либо, помимо тары, стеллажей и поддонов, особый инструмент, хотя в наше время следует упомянуть и ориентированные на техническое чтение маркеры и системы их считывания и регистрации. Наконец, современность создала такой важный производственный инструмент, как автоматизированные системы управления, основной функцией которых, все же, следует понимать именно логистическую интеграцию.

По завершении нашего рассмотрения предмета сугубо физического в своей основе инструментария ведения производства, нам следует обратиться к рассмотрению такого его социального инструментария, как персонал, или, если быть точным, то область навыков и способностей персонала по ведению производственной деятельности. Еще даже в традиционном производстве некоторые операции требовали приложения именно грубой физической силы, когда некоторые иные - уже реализации качества особой кропотливости; так, в условно «грубом», а, куда правильнее - в практическом смысле виды производственной деятельности и предполагали их разделение «по гендерному признаку». В некотором отношении способности физического развития, ловкости, выносливости, адаптируемости или кропотливости сохраняют их значение и для современного производства. Но с развитием техники продуцирования и усложнения характеристик фабриката все большее значение принимает и фактор производственной или технической культуры, источниками которой следует понимать не только уровень образования, но и культуры общежития. Еще одной важной спецификой качеств персонала следует понимать и коллективизм, характеристику, которая определяется как способность ведения не индивидуальной, но именно «игры в составе команды», психологической совместимости и адаптации. Естественно, что для конструкторского персонала следует говорить и о несколько иных индивидуальных качествах, но данную проблему мы понимаем находящейся за рамками рассматриваемой нами проблемы. В смысле именно «проблемы персонала» важным моментом следует понимать своего рода «движение производства навстречу способностям работающего», когда некоторые производственные операции намеренно упрощаются ради возможности их выполнения не особо квалифицированным персоналом. Именно в этом можно наблюдать существенное различие индивидуального и серийного производства: серийная форма производства ориентируется, скажем, на персонал со «средними способностями», когда индивидуальное практически невозможно без использования высококвалифицированного труда.

Огл. Заключение

В настоящем эссе нами предпринята попытка определения того спектра отличительных особенностей именно социальной практики «производственная деятельность», что и отличает ее от несколько иной социальной практики создания артефактов для их потребления внутри замкнутой социальной ячейки наподобие семьи или племенного коллектива («домашних заготовок»). В нашем понимании собственно сложность подобной практики непосредственно и обусловлена ее социальной открытостью - задачей непременного выхода в среду стороннего востребования создаваемых артефактов. Именно подобная ориентация, насколько можно судить, и порождает всю последующую сложность организации производства на положении уже специфического социального института.

Если же попытаться оценить непосредственно полноту типологии описанных нами разнообразных видов производственной деятельности, то можно заметить, что представленный нами перечень явно допускает упрек в наличии некоторых заметных изъянов. Это и современное коммерческое производство программного продукта и даже такие традиционные виды деятельности, как эксплуатация транспортных средств и систем, например, то же железнодорожное дело. Но если в отношении подобных форм и можно говорить о каких-то различиях по сравнению с описанными здесь конфигурациями, то подобные различия будут относиться лишь к собственно инструментальной специфике. В остальном и данные виды производства будут следовать раскрытым данным анализом общим принципам порядка ведения активности.

10.2013 г.

Литература

1. Семенченко, И. И. «Основы проектирования механических и инструментальных цехов», М. 1937

 



  • На главную